Иран — четвёртая экономика Ближнего Востока, 88 млн человек, крупнейшие запасы газа в мире (второе место после России) и 10% мировых нефтяных резервов. На бумаге это один из самых перспективных рынков для российского бизнеса: общие санкционные ограничения, географическая близость, стратегическое партнёрство на высшем уровне.
На практике Иран — один из самых сложных рынков планеты. Не потому что «закрытый» (торговля идёт активно), а потому что правила игры здесь устроены иначе, чем в любой другой стране региона.
Торговые объёмы: рост есть, масштаб — нет
Российско-иранский товарооборот в 2025 году составил около $5,3 млрд, показав рост примерно на 13% год к году. За период январь — октябрь 2024 года оборот достигал $3,77 млрд (+15,5%).
Контекст: в 2023 году Россия и Иран поставили цель довести товарооборот до $40 млрд. Текущие $5,3 млрд — это 13% от заявленного. Структура торговли тоже показательна: 70% российского экспорта в Иран — зерно и масличные. Иранский экспорт в Россию — сельхозпродукция (45%), промышленные товары (37%), нефтехимия.
Это не диверсифицированный двусторонний поток. Это зерно в одну сторону и помидоры обратно, грубо говоря. Высокотехнологичный обмен, инвестиционные проекты, совместные предприятия — всё это пока на уровне меморандумов, а не P&L.
Макроэкономика: цифры, которые меняют всё
Вот что происходит с иранской экономикой прямо сейчас:
Иранский риал прошёл путь от 42 000 за доллар (официальный курс до 2018) до более чем 1 100 000 за доллар к началу 2026 года. МВФ поставил Иран на 4-е место в мире по инфляции — после Венесуэлы, Судана и Зимбабве. ВВП, который рос на 5,3% в 2023 и 3,7% в 2024, по прогнозу замедлится до 0,6% в 2025-м.
Кто контролирует экономику
Это, пожалуй, самый недооценённый фактор для входящего бизнеса. В Иране крупнейшим экономическим оператором является Корпус стражей исламской революции (КСИР) — военно-политическая структура, которая одновременно управляет ракетной программой и бизнес-конгломератом с присутствием практически во всех секторах.
В 2009 году структура, аффилированная с КСИР (консорциум «Этемад-э-Мобин»), приобрела 51% акций Телекоммуникационной компании Ирана за $7,8 млрд — крупнейшая сделка в истории Тегеранской фондовой биржи. КСИР также владеет 45% автомобильной группы «Бахман» и контрольным пакетом судостроительного гиганта SADRA.
По оценке нидерландского института Clingendael, фонды и структуры, связанные с КСИР, генерировали более 50% ВВП Ирана ещё в 2013 году. С тех пор их вес только увеличился: санкции, которые должны были ослабить систему, наоборот позволили силовым структурам расширяться под лозунгом «экономики сопротивления».
Санкционная архитектура: три слоя ограничений
Санкции на Иран — одни из самых сложных и многослойных в мире. Они идут из нескольких источников одновременно:
| Источник | Что покрывает | Для российского бизнеса |
|---|---|---|
| OFAC (США) | Энергетика, финансы, металлы, КСИР и аффилированные лица, ядерная программа | Вторичные санкции: любой, кто ведёт значительные операции с подсанкционными иранскими лицами, рискует попасть под ограничения |
| EU | Нефть, газ, нефтехимия, банковский сектор, страхование, судоходство | Ограничивает европейских партнёров и банки, что сужает каналы расчётов |
| UK (OFSI) | Аналогично EU + собственные списки | Дополнительный уровень проверок для компаний с британскими связями |
Ключевой документ — Executive Order 14114 (декабрь 2023), расширяющий механизм вторичных санкций. После него банки третьих стран, включая иранские, вынуждены соотносить свои операции с требованиями OFAC, даже не имея прямых связей с американской финансовой системой.
Для российского бизнеса, который и сам находится под санкционным давлением, работа с Ираном создаёт эффект наложения: два санкционных режима усиливают друг друга. Проводить платежи через третьи страны (ОАЭ, Турция) становится всё сложнее, потому что банки-посредники всё менее готовы обрабатывать транзакции, связанные одновременно с Россией и Ираном.
Где реальные точки входа
При всех рисках иранский рынок не закрыт полностью. Ряд секторов работает и привлекает иностранных операторов:
Работающие направления
- Зерно и сельхозпродукция — основа текущего экспорта, спрос стабильный
- Нефтехимия — Иран ищет технологических партнёров для переработки
- Транспорт — коридор «Север-Юг» (Россия — Иран — Индия) активно строится
- IT и телеком — молодое население (медианный возраст 32 года), высокий спрос на цифровые сервисы
Высокий риск / ограничения
- Нефтегаз upstream — доминирование КСИР + санкции на оборудование
- Банковский сектор — изоляция от SWIFT, расчёты через неформальные каналы
- Оборонка — полный запрет
- Любая деятельность, связанная с ядерной программой
Транспортный коридор «Север-Юг» — пожалуй, самый конкретный проект. Маршрут Санкт-Петербург — Бандар-Аббас через Каспий уже частично функционирует. Россия и Иран инвестируют в железнодорожный участок Решт-Астара (162 км), который замкнёт сухопутную часть коридора. Это долгосрочная инфраструктурная ставка, и компании, встроившиеся в логистику коридора, получат структурное преимущество.
Итого: возможность с двойным дном
Иран — не «окно возможностей» и не «ловушка». Это рынок с конкретным набором параметров, которые нужно калькулировать до входа:
| Параметр | Значение | Оценка |
|---|---|---|
| Товарооборот | $5.3B (+13%) | Рост |
| Инфляция | 48.6% | Критично |
| Обесценение валюты | ×26 за 8 лет | Критично |
| Доля КСИР в экономике | >50% ВВП | Структурный |
| Вторичные санкции | EO 14114 | Высокий |
| Коридор «Север-Юг» | Строится | Возможность |
| Демография | 88 млн, медиана 32 | Позитив |
Работать с Ираном можно. Но каждая сделка требует тройной проверки: санкционный скрининг контрагента, скрининг конечных бенефициаров (на связь с КСИР), проверка платёжного канала. Цена ошибки здесь — не штраф, а отключение от западной финансовой системы целиком.