Российско-узбекский товарооборот стабильно растёт: в 2022 году он составил $9,28 млрд (18,6% всей внешней торговли Узбекистана), а к 2023 году ожидался на уровне $10+ млрд. ВВП Узбекистана рос на 6% в 2023-м, прямые иностранные инвестиции достигли $7,2 млрд — почти вдвое больше, чем годом ранее.
На этом фоне тысячи российских компаний открыли счета в узбекских банках. Часть — для реальной торговой деятельности, часть — как альтернативный канал международных расчётов после отключения ряда российских банков от SWIFT. И именно второй случай создаёт проблему.
Что произошло: хронология ужесточений
Ситуация менялась поэтапно. Не было одного «дня X», когда всё закрутили. Было постепенное нарастание давления, и каждый следующий шаг сужал пространство для манёвра.
Механика: как банк принимает решение о заморозке
В Узбекистане нет собственного санкционного законодательства в том виде, в котором оно существует в США или ЕС. Нет национального санкционного списка, нет штрафов за несоблюдение иностранных санкционных режимов. Формально узбекский банк не обязан исполнять требования OFAC.
Но здесь вступает в силу другая логика. Если банк хочет работать с долларовыми расчётами, ему нужны корреспондентские отношения с американскими или европейскими банками. А те требуют соблюдения санкционных стандартов как условие партнёрства. Разрыв корреспондентских отношений — для узбекского банка это катастрофический сценарий.
Решение о заморозке или ограничении операций обычно принимает внутренний отдел проверок банка. Триггерами служат:
| Триггер | Пример | Последствие |
|---|---|---|
| SDN-лист OFAC | Бенефициар или контрагент в списке | Полная блокировка счёта |
| Sectoral sanctions | Операции с подсанкционными секторами РФ | Отказ в проведении транзакции |
| Товары двойного назначения | Электроника, чипы, промышленное оборудование | Приостановка платежа, запрос документов |
| Транзитные схемы | Товар из ЕС → Узбекистан → Россия | Усиленная проверка, возможный отказ |
| Непрозрачная структура | Бенефициар не раскрыт или скрыт через номиналов | Запрос на раскрытие, заморозка до ответа |
Кто в зоне повышенного внимания
Не все российские компании в Узбекистане подвергаются одинаковому давлению. Степень внимания со стороны банка зависит от нескольких переменных.
Высокий риск: компании, которые проводят транзакции с контрагентами из SDN-листа; торговые фирмы, работающие с товарами из американского Приоритетного списка двойного назначения (Common High Priority List, CHLP) — электроника, полупроводники, навигационное оборудование; структуры с непрозрачной цепочкой бенефициаров.
Средний риск: компании с российскими бенефициарами, работающие в неподсанкционных секторах, но проводящие крупные долларовые транзакции; фирмы, использующие узбекские счета преимущественно для международных переводов (а не для локальных операций).
Низкий риск: компании с реальным операционным присутствием в Узбекистане — офис, сотрудники, контракты с местными поставщиками и покупателями. Банки видят разницу между бизнесом, который работает на узбекском рынке, и транзитной структурой.
Регуляторный контекст: что говорит государство
Позиция правительства Узбекистана двойственная. С одной стороны, страна активно привлекает иностранные инвестиции: в феврале 2025 года был запущен Национальный инвестиционный фонд Узбекистана (UzNIF) на $2 млрд под управлением Franklin Templeton, что обеспечит IPO государственных компаний на международных биржах.
С другой стороны, по данным US State Department (Investment Climate Statement 2025), операционная среда остаётся непростой:
Для банковского сектора это означает следующее: если ваш бизнес стратегически важен для узбекской экономики (промышленность, инфраструктура, агросектор), банк скорее всего будет лоялен. Если вы торговая компания без операционного присутствия — ваш счёт находится в зоне риска.
Что изменилось в требованиях к нерезидентам
Формально нерезиденты имеют право открывать счета в Узбекистане как в национальной, так и в иностранной валюте. Но с оговоркой: юридические лица — нерезиденты должны вести деятельность на территории Узбекистана.
С 2024 года добавились дополнительные требования:
Минимальный капитал банков: с 1 апреля 2024 — UZS 350 млрд (~$30,7 млн), с 1 января 2026 — UZS 500 млрд (~$43,9 млн). Мелкие банки будут консолидироваться или уходить с рынка. Крупные — ужесточать проверки.
Гарантия конвертации: все предприятия, включая иностранных инвесторов, сохраняют право конвертировать дивиденды и иные доходы в иностранную валюту и выводить на зарубежные счета. Это пока работает, но скорость обработки зависит от статуса компании по результатам проверки.
Практические рекомендации
Для компаний, которые уже работают через узбекские банки или планируют открытие счёта:
| Действие | Зачем | Приоритет |
|---|---|---|
| Санкционный скрининг всей цепочки | Проверка бенефициаров, контрагентов, грузоотправителей по спискам OFAC, EU, UK | Критично |
| Раскрытие бенефициарной структуры | Банки запрашивают UBO. Непрозрачная структура — повод для усиленной проверки | Критично |
| Операционное присутствие | Офис, сотрудники, местные контракты — снижает восприятие «транзитной» структуры | Высокий |
| Документирование товарных потоков | Контракты, инвойсы, логистические документы в готовности для запроса банка | Высокий |
| Диверсификация банковских отношений | Счета в нескольких юрисдикциях снижают концентрационный риск | Средний |
| Мониторинг CHLP-списков | Common High Priority List обновляется; товарные категории расширяются | Высокий |
Итого
Узбекистан не закрывает двери для российского бизнеса. Товарооборот растёт, инвестиционный фонд на $2 млрд запущен, банки по-прежнему открывают счета нерезидентам. Но правила игры изменились: если раньше достаточно было паспорта и учредительных документов, сейчас банк хочет понимать, кто стоит за компанией, откуда деньги, куда идут товары и нет ли в цепочке подсанкционных звеньев.
Заморозка счёта — не злой умысел банка. Это его способ защитить собственные корреспондентские отношения с западными партнёрами.