Весной 2026 года в публичной повестке появились формулировки об «остановке добычи урана российской компанией в Казахстане» и «пересмотре контракта на АЭС». На уровне фактов всё иначе. 28 марта истёк двадцатипятилетний контракт на месторождении Акдала, и оно по плану перешло в доверительное управление национальной компании. Контракт по первой АЭС «Балхаш» не отменён, идёт его финализация к маю 2026 года.
За частностями виден более важный сдвиг. Россия одновременно теряет позиции в добыче казахстанского урана и закрепляется в строительстве генерации. А основным бенефициаром сдвига в добыче становится не Запад. Китай. Ниже разбор по фактам, без алармизма и оценочных формулировок.
Что произошло на Акдале
28 марта 2026 года истёк двадцатипятилетний контракт на недропользование совместного предприятия «Южная горно-химическая компания» на месторождении Акдала в Кызылординской области. В СП «Казатомпром» владеет 30%, Uranium One Group — 70%. С 29 марта месторождение по статье 164 Кодекса Казахстана о недрах и недропользовании передано в доверительное управление национальной компании «Казатомпром». Добыча на Акдале продолжается, остаточные запасы оцениваются примерно в полторы тысячи тонн урана.
Это не остановка и не санкция. Это плановый юридический выход по истечении срока, ровно так, как предусмотрено законом. Прочие совместные предприятия с участием Uranium One — Каратау, Акбастау, Будёновское, ЮГХК на участке номер четыре Инкая — продолжают работу. Контракт по Инкаю, например, действует до 8 июля 2029 года.
Что важно: 100% продукции СП «Будёновское» в 2024–2026 годах зарезервированы для российской атомной отрасли по долгосрочному контракту на закупку. Этот канал поставок физически и юридически продолжает работать.
Закон 26 декабря 2025 года: главный структурный сдвиг
Реальный поворот произошёл не в марте 2026-го, а тремя месяцами раньше. 26 декабря 2025 года президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев подписал закон о внесении изменений в Кодекс о недрах и недропользовании. Логика проста и жёсткая. При продлении действующих контрактов на добычу урана доля национальной компании «Казатомпром» должна составлять не менее 90%. Альтернатива: передача технологий конверсии или обогащения и гарантия сбыта не менее 50% продукции на внутренний рынок. Для новых контрактов порог установлен на уровне 75%, ранее было больше 50%.
Действующие контракты закон не пересматривает. Это специально подчёркивает и Агентство Казахстана по атомной энергии, и сам «Казатомпром». Но горизонт продлений известен, и он близкий. Контракт по Инкаю — 2029 год. Истечения в начале 2030-х затронут практически все ключевые СП. Структурный сдвиг встроен в график.
Председатель правления АО «Национальная атомная компания «Казатомпром» Меиржан Юсупов в декабре 2025 года описал логику изменения коротко: четырнадцать уранодобывающих компаний в стране, и при продлении контрактов 90% должны быть у национальной компании или у её дочерних организаций.
Кто заходит в добычу
На освободившееся место заходят не западные мейджоры. Заходит Китай. Это, пожалуй, ключевой факт, который пока недооценён в публичной повестке.
Декабрь 2024 года. Uranium One Group продаёт почти 50% акций АО «СП «Заречное» компании SNURDC Astana Mining (бенефициар — китайская State Nuclear Uranium Resources Development).
Январь 2025 года. Uranium One Group продаёт 30% в ТОО «СП «Хорасан-U» и 30% в ТОО «Кызылкум» компании China Uranium Development (бенефициар — China General Nuclear Power Group, CGN). 22 января 2025 года «Хорасан-U» переименовано в «Turanium».
Если сложить картину: в трёх крупных совместных предприятиях место российского участника занято китайскими государственными компаниями. По состоянию на начало мая 2026 года остаются совместные предприятия Каратау, Акбастау и ЮГХК на Инкае с долями Uranium One Group.
В сегменте топлива давно идёт параллельный процесс. Совместное предприятие «Ульба-ТВС» в Усть-Каменогорске, выпускающее тепловыделяющие сборки для АЭС, работает в схеме АО «Ульбинский металлургический завод» (51%) плюс CGNPC-URC (49%, дочерняя структура CGN) с технологией французской атомной компании Framatome. В январе 2025 года предприятие вышло на полную проектную мощность 200 тонн тепловыделяющих сборок в год. Российского участия нет. Продукция уходит в основном на китайские атомные станции.
АЭС «Балхаш»: как контракт на самом деле развивается
Теперь к АЭС. Версия о «пересмотре контракта» в открытых источниках не подтверждается. Хронология последних месяцев выглядит так.
6 октября 2024 года прошёл общенациональный референдум о строительстве первой АЭС. По окончательным данным Центральной избирательной комиссии Республики Казахстан, председатель которой Нурлан Абдиров, явка составила 63,66%. За строительство проголосовали 71,12% участников, или 5 561 937 человек.
14 июня 2025 года «Росатом» выбран лидером международного консорциума по строительству первой АЭС «Балхаш» в селе Улькен Жамбылского района Алматинской области, на берегу озера Балхаш. Конфигурация: два энергоблока ВВЭР-1200 (водо-водяной энергетический реактор поколения 3+), суммарная мощность 2,4 ГВт, ввод в эксплуатацию запланирован на 2035–2036 годы, первая заливка бетона на 2029-й.
В июне 2025 года на Петербургском международном экономическом форуме подписана индикативная дорожная карта между Госкорпорацией «Росатом» и Агентством Казахстана по атомной энергии, а также рамочное соглашение между ТОО «Казахстанские атомные электрические станции» (KNPP, дочерняя компания АО «Самрук-Қазына») и АО «Атомстройэкспорт». 8 августа 2025 года стартовали проектно-изыскательские работы. К концу апреля 2026 года они завершены, пробурено более шестидесяти скважин.
22 апреля 2026 года председатель Агентства Республики Казахстан по атомной энергии Алмасадам Саткалиев публично подтвердил формулу финансирования: 85% — межгосударственный кредит Российской Федерации, 15% — Казахстан. Стоимость проекта пока не зафиксирована официально. Оценки, звучавшие на разных этапах, шли в коридоре от 10 до 15 миллиардов долларов с возможностью удорожания.
EPC-контракт (контракт на проектирование, поставку оборудования и строительство) на начало мая 2026 года ещё не подписан. Но идёт его подготовка к маю-июню вместе с межправительственным соглашением о госкредите. Заместитель генерального директора Государственной корпорации «Росатом» Николай Спасский в марте 2026 года говорил о завершении юридического оформления проекта именно к маю.
Вторая и третья АЭС: китайский вектор
Параллельно с первой АЭС объявлены ещё две. И тут картина тоже довольно ясная.
Вторая АЭС — рабочее название «Мойынкум» — также рассматривается на Балхаше, на одной из трёх возможных площадок. Конфигурация заявлена аналогичная: два блока по 1200 МВт. Подрядчик — China National Nuclear Corporation. О выборе CNNC объявлено одновременно с решением по «Росатому» в июне 2025 года.
Третья АЭС — также CNNC. Это публично подтвердил 31 июля 2025 года первый заместитель премьер-министра Республики Казахстан Роман Скляр. Площадки рассматриваются в районах Балхаша, Курчатова и Мангистау.
15 апреля 2026 года К.-Ж. Токаев подписал указ номер 1233 о Стратегии развития атомной отрасли до 2050 года. Документ закрепляет планы на не менее чем три АЭС, с возможностью четвёртой.
Разделение ролей становится понятным. «Росатом» — первая АЭС. CNNC — вторая и третья. Доли в новой генерации Казахстана распределены между двумя поставщиками с заметным численным перевесом в пользу китайской стороны. И это не следствие санкций или давления, это рациональный выбор страны, не желающей класть все яйца в одну корзину.
Логистика: Транскаспий вместо Балтики
Ещё один инструмент диверсификации, который реально работает, — маршруты экспорта. Исторически основной канал казахстанского урана за рубеж шёл по железной дороге через Российскую Федерацию с отгрузкой через порт Санкт-Петербург. Альтернатива давно обсуждалась, теперь она работает.
В 2023 году через Транскаспийский международный транспортный маршрут (Актау — Алят — Поти) прошло, по отчётности «Казатомпрома», 64% всех экспортных поставок в западные страны. Квота на маршруте — до четырёх тысяч тонн урана в год. Параллельно прорабатывается восточный коридор через китайскую станцию Алашанькоу с участием китайских атомных госкомпаний.
Контракты «Казатомпрома» 2025 года с Axpo Power AG (Швейцария), ČEZ Group (Чехия) и Kansai Electric Power (Япония) подписаны при наличии этой логистической альтернативы. В феврале 2026 года «Казатомпром» уведомил акционеров о долгосрочном контракте с Управлением закупок и материальных запасов Департамента атомной энергии Правительства Индии. Контракт одобрен внеочередным общим собранием акционеров в апреле 2026 года.
Зависимость от российского транзита снижается, но не обнуляется. По состоянию на 2023 год на Россию приходилось 215 миллиардов тенге выручки «Казатомпрома» (по отчётности по странам), против 522,5 миллиарда тенге у Китая. Россия остаётся вторым по выручке покупателем урана у «Казатомпрома».
Экономика «Казатомпрома»: цифры за 2025 год
Финансовые результаты компании за 2025 год опубликованы в феврале 2026-го.
| Показатель | Значение 2025 | К 2024 |
|---|---|---|
| Выручка | 1 803 049 млн тенге | −1% |
| Операционная прибыль | 778 978 млн тенге | −3% |
| Производство урана (100%) | 25 839 тонн | +10–11% |
| Производство пропорционально доле | 35,15 млн фунтов U₃O₈ | — |
| Средняя цена реализации | $65,1 за фунт | −6% |
| Капитализация на LSE (нач. 2026) | ≈$20,4 млрд | ×7+ к IPO 2018 |
Параллельный листинг — на Международной бирже Астаны (AIX). Структура акционеров: 75% — фонд национального благосостояния «Самрук-Қазына», 25% — свободное обращение.
План на 2026 год — 27,5–29 тысяч тонн урана на 100%-ной основе. Это около 10% сокращения от номинального уровня по контрактам недропользования. Управляемое снижение, не кризис.
С 1 января 2025 года ставка налога на добычу полезных ископаемых на уран — 9%. С 2026-го вводится дифференцированный подход по объёму добычи и цене U₃O₈, плюс целевой механизм 1% от стоимости добычи на финансирование научных исследований.
Доля Казахстана в мировой добыче урана в 2024 году — 38,65% по данным Всемирной ядерной ассоциации. «Казатомпром» пропорционально доле — 21% мировой добычи. По обоим показателям Казахстан остаётся первой страной мира.
Где тонко
Несколько мест, где конструкция может дать трещину или, наоборот, сильно ускориться.
Первое. EPC-контракт. До его подписания (заявленный дедлайн — май 2026 года) «контракт с Росатомом» в строгой юридической формулировке остаётся решением о выборе лидера консорциума плюс рамочным соглашением. Подписание EPC и межправительственного соглашения о госкредите — момент истины. Если пройдёт по плану, тезис о «пересмотре» окончательно опровергается. Если затянется, рынок получит новое поле для интерпретаций.
Второе. Условия госкредита. Размер ставки, срок, валюта расчётов в открытых источниках не зафиксированы. Параметры будут видны только после ратификации соглашения парламентом Казахстана.
Третье. Локализация. Доля казахстанских подрядчиков в строительстве, объёмы передачи технологий, состав консорциума «Росатома» официально не раскрыты. Это станет важной темой для местного бизнеса и местной политики.
Четвёртое. Истечения других урановых контрактов. После 2029 года вступит в силу логика закона от 26 декабря 2025 года. Будет ли Uranium One Group искать продление через 90%-ную долю «Казатомпрома», через передачу технологий или продаст оставшиеся доли, на сегодня неизвестно. Прецедент с продажей трёх СП китайским компаниям в 2024–2025 годах создаёт возможный шаблон.
Пятое. Параметры второй и третьей АЭС с CNNC. Точные площадки, сроки, стоимость, условия финансирования публично не раскрыты. До их раскрытия оценка масштаба китайского захода в генерацию остаётся приблизительной.
Кто выигрывает, кто теряет позиции
Выигрывает Казахстан. Закон от 26 декабря 2025 года переводит национальную компанию в положение, при котором ни один из иностранных партнёров не сможет долго удерживать долю выше 25% в новых проектах и выше 10% в продлеваемых. Это управление рентой, и оно идёт в копилку бюджета, «Самрук-Қазына» и социальных программ «Казатомпрома». 11 миллиардов тенге социальных обязательств в 2025 году — заметная цифра для регионов добычи.
Выигрывает Китай. Три СП в добыче, две из трёх АЭС в генерации, восточный коридор экспорта, мощности по производству топлива в Усть-Каменогорске. Это уже не точечный заход, а последовательная стратегия закрепления.
Россия в этой конфигурации меняет позиции. В добыче доля сокращается через продажи и истечения. В генерации позиция закрепляется через первую АЭС, долгосрочный контракт на закупку продукции Будёновского и формулу 85% госкредита. Является ли такой обмен выгодным, зависит от сроков, ставки кредита и реализации EPC-контракта. Финальная оценка возможна не раньше середины 2026 года.
Запад остаётся на своих местах. Канадская Cameco продолжает работу в СП «Инкай», французская Orano — в СП «КАТКО». Контракты 2025 года с Axpo, ČEZ и Kansai Electric — это диверсификация покупателей, но не прорыв в добычу. Американская Westinghouse в публичной повестке последнего года не фигурирует.
Что это значит для российского бизнеса в Казахстане
- Истечение контракта на Акдале — не первое и не последнее юридическое событие такого рода. Календарь продлений известен, и после 2029 года логика закона о 90%-й доле начнёт работать в полную силу. Российским компаниям, у которых есть СП в добыче урана, имеет смысл уже сейчас просчитывать сценарии: продление через увеличение доли национальной компании, продажа доли с выходом, передача технологий конверсии или обогащения. Универсального правильного ответа нет, выбор зависит от конкретного актива. Системный обзор регуляторных и валютных рисков для входящих компаний — в материале «5 рисков бизнеса в Казахстане».
- Строительство АЭС открывает новые ниши. EPC-контракт по АЭС «Балхаш» даст загрузку российским подрядчикам в машиностроении, строительстве, инжиниринге. Локализация будет одним из главных предметов торга. Российским поставщикам имеет смысл заранее формировать пакетные предложения по локализации производств, обучению персонала, передаче технологий.
- Логистика экспорта урана через российскую территорию остаётся, но её доля сокращается. Компаниям, занятым в обслуживании этого транзита (порты, железная дорога, страхование), стоит закладывать постепенное снижение объёмов и искать компенсаторы.
- Китайский вектор в Казахстане усиливается во всех сегментах: добыча, топливо, генерация, логистика. Прямая конкуренция с китайскими государственными компаниями по новым проектам в добыче — заведомо проигрышная позиция. Имеет смысл искать ниши, где китайская сторона не работает или работает слабо: инжиниринг, специализированный сервис, поставки оборудования для уже работающих предприятий, цифровизация, обучение. Подробный разбор волны релокации российского бизнеса в регион — в обзоре «Релокация в Центральную Азию: честные итоги через 4 года».
- Любые публичные оценки и комментарии по теме лучше делать осторожно. Алармистские формулировки об «остановке добычи» или «отмене контракта» не соответствуют фактуре и работают против тех, кто их использует. Точные формулировки звучат скучнее, но они правильные: истечение контракта по графику, финализация EPC, диверсификация недропользователей. Скучные слова в этой теме — признак точности.
Подводя итог
Что точно: на Акдале истёк контракт по графику, добыча продолжается. По АЭС «Балхаш» «Росатом» остаётся выбранным подрядчиком, EPC в финализации к маю 2026 года.
Что важно: закон 26 декабря 2025 года меняет долгосрочные правила игры в добыче. Китайские государственные компании последовательно занимают места в трёх СП и в двух из трёх АЭС.
Что наблюдать в ближайшие месяцы: подписание EPC, межправительственное соглашение о госкредите, ратификация парламентом Казахстана, окончательная площадка и параметры второй АЭС, любые юридические решения по СП Каратау, Акбастау, Будёновское.
Слепых зон в этой конфигурации быть не должно.
ASHA Risk Advisory. Решения без слепых зон.